schrotmueller | Мифы, легенды и просто байки и сплетни.

Мне вот всегда было интересно, что ж за люди были эти композиторы, сочинения которых приходится играть. Особенно интересно про тех, чью музыку особенно ценишь. Вот насчёт Баха музыковеды копались-копались, докопались: о характере Баха нам ничего не известно. Обидно, конечно. Но вот возьмём времена не столь отдалённые. И оговорюсь сразу: очернять или разоблачать никого не хочется, мне именно просто любопытно.
Вот что за человек был Луи Вьерн? Вроде и воспоминания его сохранились, и воспоминания некоторых современников о нём. Часто Вьерна представляют (и он сам себя изображает) эдаким покорным великомучеником. Он действительно классический образец из серии "33 несчастья", но был ли он столь покорен, покладист и если он с кем-то всерьёз ссорился, всегда ли это была вина других? Нашла про него пару занятных историй, неканонических, скажем так. Одна из них: когда Марсель Дюпре (с которым Вьерн одно время дружил) сочинил "Крестный путь", Вьерн сказал, что в сочинении должна быть ещё одна часть: "Дюпре на четвереньках перед клиром церкви Сен Сюльпис". По-моему, это очень забавно, но ведь нагло же по отношению к Дюпре! А ещё мне понравилась история про сигары. Вьерн курил их даже в Нотр-Даме, и кто-то додумался повесить на хорах у органа табличку: "Курить запрещается". Слабовидящий Вьерн её не разглядел. Когда ему сказали, что там написано, он не только не перестал курить в соборе, но и демонстративно усаживался для этого прямо под табличкой. Не знаю, насколько это всё правда, но ведь такое не растёт на пустом месте! Опять же, не хочу никому доказывать, что Вьерн был тот ещё нахал, просто думаю, эта грань в его характере тоже присутствовала. Часто подчёркивают, что другой на месте Вьерна ожесточился бы и озверел от всех тех несчастий, что на него сыпались, а Вьерн смиренно всё сносил и только дальше впадал в меланхолию. Да, он был, похоже, сверхчувствителен и склонен к депрессиям. И в целом вообще герой положительный. Но иногда, наверное, мог и озвереть.
А вот истории про Гастона Литэза мне рассказывал один почтенный немецкий органист, в своё время у него учившийся. Тут-то как раз выходит "тот ещё нахал", но, говорят, его многие любили как раз за непосредственность, хотя она иногда граничила с хамством, ну и вообще за весёлый нрав.
История первая. Гастон Литэз был приглашён опробовать новый орган - его часто приглашали для этого. Там он обнаружил регистр из тех, какие не любил - по-моему, это была низкая микстура, сейчас точно не помню(увы! сразу надо было записывать!). Гастон Литэз сказал:
- Это отвратительно! Это надо выкинуть!
- Помилуйте! - возразил органный мастер, - Но ведь такие микстуры строил ещё Клико!
- Клико был дилетант! - воскликнул маэстро, - Этот регистр никуда не годится!
- Да, но ведь ещё Кавайе-Коль...
- Кавайе-Коль был глухой! - заявил Литэз. И добился таки своего. Вместо этого регистра поставили другой.
История вторая. Тот самый органист, который её рассказал, поинтересовался однажды у Гастона Литэза, почему тот, когда гастролирует в Германии, часто играет сочинения Букстехуде. И услышал в ответ: "Ну, кто-то же вам должен показать, как это правильно делается!"
История третья. Гастон Литэз был на концерте Хельмута Вальхи, тот исполнял "Искусство фуги". После концерта кто-то спросил у Литэза:
- Ну, и как он играл?
- Как?! Он играл как несчастный слепой, вот как он играл!
Тут я спросила у почтенного немецкого органиста:
- И что после этого было? Они с Вальхой дрались палками?
- Ничего, - отвечал рассказчик, потому что сказано это было не при Вальхе.
- Жаль! - сказала я кровожадно, - Это было бы логичным продолжением истории!
А Тьерри Мехлер рассказал очень симпатичную историю. Вот она, напоследок. Молодой Гастон Литэз поинтересовался у Луи Вьерна, в каком темпе надо исполнять его скерцо (кажется, из 5-ой симфонии). На что Луи Вьерн ответил: "Если, когда вы играли, публика смеялась, значит, темп был верный!"